У здания штаб‑квартиры Palantir в Вашингтоне в апреле 2026 года проходила акция протеста против политики иммиграционных и таможенных властей США. На фоне этих споров компания представила собственный политико‑технологический манифест.
Американская компания Palantir, поставляющая программное обеспечение для армии и миграционных ведомств США, опубликовала манифест из 22 пунктов, в котором описала принципы «новой эры сдерживания» на базе искусственного интеллекта.
Текст был размещен 18 апреля в аккаунте Palantir в соцсети X с пометкой, что это «краткое резюме» книги гендиректора и сооснователя компании Алекса Карпа «The Technological Republic» («Технологическая республика»), написанной совместно с топ‑менеджером по корпоративным вопросам Николасом Замиской. Книга вышла в 2025 году и, по словам авторов, должна стать основой для теоретического обоснования деятельности компании.
Ключевые тезисы: от «долга Кремниевой долины» до «эры сдерживания на базе ИИ»
1. Авторы заявляют, что Кремниевая долина находится в «моральном долгу» перед государством, которое обеспечило ее успех, а инженерная элита якобы обязана участвовать в обороне страны.
2. Предлагается «восстать против тирании приложений»: смартфон, по их мнению, стал пределом воображения технологической индустрии и ограничивает представления о возможном.
3. Заявляется, что «бесплатной электронной почты недостаточно»: упадок культуры или элит может быть прощен только если общество сохраняет экономический рост и безопасность.
4. Подчеркивается «ограниченность мягкой силы»: демократическим странам, по мнению авторов, недостаточно моральных аргументов, им нужна «жесткая сила», которая в XXI веке будет строиться на программном обеспечении.
5. Обсуждая вооружения на базе ИИ, авторы пишут, что вопрос не в том, появится ли такое оружие, а в том, кто и с какой целью его создаст. Противники, утверждается в документе, не будут тратить время на публичные споры, а «просто будут действовать».
6. Отдельный пункт посвящен всеобщей воинской обязанности: предлагается отказаться от полностью добровольной армии и вступать в следующую войну только при условии, что риски и издержки разделяются всеми гражданами.
7. Авторы утверждают, что запросы военных — от оружия до программного обеспечения — должны удовлетворяться, даже если в обществе продолжаются дискуссии о допустимости зарубежных военных операций.
8–11. В ряде пунктов критикуется отношение к госслужащим и политикам: говорится о низкой оплате труда чиновников, призывается проявлять больше снисходительности к тем, кто занимается публичной политикой, и осуждается стремление общества «уничтожать противников и злорадствовать».
12. Заявляется, что «атомный век заканчивается», а место ядерного сдерживания занимает новая модель, основанная на искусственном интеллекте и программных системах.
13–14. Авторы описывают США как страну, продвинувшую «прогрессивные ценности» дальше всех, и связывают длительный период без прямых столкновений великих держав с американской военной мощью.
15. Послевоенное «обезвреживание» Германии и Японии предлагается пересмотреть: ослабление Германии называется «чрезмерной реакцией», за которую Европа якобы «платит высокую цену», а приверженность японскому пацифизму, по мнению авторов, влияет на баланс сил в Азии.
16–19. В ряде пунктов манифеста содержатся апологии предпринимателей с «большими амбициями», призывы к участию Кремниевой долины в борьбе с насильственной преступностью, а также критика медийной травли публичных фигур и излишней осторожности в публичной речи.
20. Осуждается «нетерпимость к религиозным убеждениям» в части элитной среды. Авторы считают, что это ставит под сомнение открытость политических и интеллектуальных проектов, которые продвигаются этими кругами.
21. Особое внимание вызвал пункт об «иерархии культур». В нем утверждается, что некоторые культуры и субкультуры «творили чудеса», тогда как другие оказались «посредственными, регрессивными и вредными». Идея формального равенства культур и запрета на оценочные суждения объявляется ошибочной.
22. Завершающий пункт критикует «поверхностный плюрализм» и отказ Запада последних десятилетий от четкого определения национальной культуры во имя инклюзивности. Авторы задаются вопросом, что именно должен включать такой инклюзивный проект.
Фокус на военном ИИ и критика инклюзивности
Манифест затрагивает и текущие споры вокруг использования искусственного интеллекта в военной сфере. В документе подчеркивается, что дискуссии о допустимости разработки критически важных технологий для армии и национальной безопасности не должны тормозить практическую работу, тогда как противники США, как утверждается в тексте, не будут тратить время на подобные обсуждения.
Одновременно авторы выступают против концепции культурного равенства и критически отзываются о культурной инклюзивности и плюрализме, утверждая, что не все культуры равноценны с точки зрения результатов и влияния на общество.
Реакция медиа и экспертов
Публикация манифеста вызвала заметный резонанс как в технологической среде, так и в политике.
Ряд англоязычных изданий обратил внимание прежде всего на предложения о возвращении обязательного призыва на военную службу в США, отмененного после войны во Вьетнаме, а также на заявления о превосходстве одних культур над другими и критику культурной инклюзивности.
Некоторые комментаторы отметили, что отдельные формулировки манифеста перекликаются с риторикой белых националистов о «ценности западных культур» и поддерживают иерархический подход к культуре и политике.
Бельгийский философ технологий Марк Коэкелберг, преподающий в Венском университете, охарактеризовал текст как пример «технофашизма».
Глава расследовательского проекта Bellingcat Элиот Хиггинс, анализируя пункт об «иерархии культур», указал, что признание такой иерархии влечет за собой негласное разрешение применять разные стандарты проверки к разным субъектам. По его словам, формальные процедуры могут сохраняться, но их демократическая функция в таком случае исчезает.
Хиггинс подчеркнул, что важно учитывать, кто именно формулирует подобные тезисы: Palantir поставляет программное обеспечение оборонным и миграционным ведомствам. По его оценке, 22 пункта манифеста — это не отвлеченная философия, а публичная идеология коммерческой структуры, чьи доходы зависят от политической повестки, которую она поддерживает.
Вопросы к государственным контрактам в Великобритании
Публикация манифеста вызвала дискуссию и в Великобритании. Некоторые британские политики публично усомнились в целесообразности действующих и будущих госконтрактов с Palantir. Компания уже получила в стране заказы на сумму более 500 миллионов фунтов, в том числе крупный контракт с Национальной службой здравоохранения Великобритании.
Член парламента Мартин Ригли назвал манифест, в котором одновременно одобряется государственное наблюдение за гражданами с помощью ИИ и поддерживается идея всеобщей воинской повинности в США, «либо пародией на фильм про Робокопа, либо тревожной нарциссической тирадой».
Депутат Лейбористской партии Рэйчел Маскелл, ранее работавшая в Национальной службе здравоохранения, сочла публикацию манифеста «очень тревожным сигналом». По ее мнению, Palantir стремится занять центральное место в «технологической революции в обороне». Маскелл заявила, что если компания фактически пытается диктовать политический курс и определять направления государственных инвестиций, то она представляет собой уже не просто поставщика IT‑решений.
