В Чебаркуле срочника с ожирением и пневмонией, по словам матери, вынудили подписать контракт

Мать солдата утверждает, что его направили в часть вопреки тяжёлым диагнозам, после чего при принудительном давлении он якобы подписал контракт; командование и прокуратура дают противоречивые ответы.

Мать призывника сообщает, что его отправили в часть в конце июня, несмотря на диагностированные у него гипертонию, гиперхолестеринемию и ожирение третьей степени.

Вскоре после прибытия молодой человек почувствовал себя плохо и попал в медицинскую роту с высокой температурой. По словам женщины, после возвращения из изолятора двое сослуживцев пригрозили полицией и тюремным сроком, если он откажется подписывать контракт, и под давлением он подписал предоставленные бумаги. Копии документов ему не выдали; якобы заполненные бланки о консультациях с психологом и юристом передали уже готовыми. Мать утверждает, что ещё десять срочников также были вынуждены подписать контракт.

7 июля женщина приехала в часть, добилась свидания с сыном и подала заявление в военную прокуратуру. На тот момент у призывника держалась температура около 40 °C — врачи диагностировали пневмонию и перевели его в медицинский батальон. Солдат написал рапорт о том, что подписал контракт под давлением, но рапорт отказались регистрировать и присваивать ему входящий номер.

По данным матери, на банковский счёт молодого человека уже поступила единовременная выплата по контракту в размере одного миллиона рублей. 26 июля он принял присягу; в настоящее время находится на реабилитации в медицинской роте после перенесённой пневмонии.

Мать жалуется, что не смогла дозвониться до чебаркульской прокуратуры в течение недели, а в прокуратуре Центрального военного округа посоветовали жаловаться на бездействие. По её словам, командование части присылало противоречивые ответы: в одном письме признали перевод в другую часть и посоветовали обращаться в прокуратуру, в другом настаивали на добровольности подписания, ссылаясь на анкеты и видеозапись.

«Мне не нужны никакие выплаты. Я хочу спасти своего единственного сына. Самое страшное — уехать и оставить его одного. Я боюсь, что на него снова надавят», — говорит женщина.

Иллюстративное фото

Иллюстративное фото