События последних выходных вокруг Ормузского пролива, когда закрытие судоходства сменилось попыткой частичного возобновления движения и новым срывом, вновь показали, что будущее этого ключевого маршрута поставок нефти и газа остается неопределённым. Уже сейчас ясно: даже после завершения боевых действий возвращение к довоенным масштабам перевозок займёт месяцы, а возможно, и годы.
В ответ на американскую блокаду иранские военные усилили контроль над районом пролива, открывали и вновь ограничивали проход судов, а также атаковали ряд судоходных целей, предупредив экипажи о закрытии акватории. Спустя сутки американские силы задержали иранское судно, следовавшее в Бандар‑Аббас в обход введённых ограничений. По спутниковым данным на дневное время понедельника, через Ормуз смогли пройти лишь три танкера.
Президент США Дональд Трамп заявил, что переговоры продолжаются, но одновременно пригрозил возобновить военные действия в случае новых препятствий судоходству.
Практическая блокировка пролива началась после совместных ударов США и Израиля по Ирану 28 февраля. С этого момента движение через Ормуз, по которому в обычных условиях проходит около пятой части мировых морских поставок нефти и газа, почти полностью остановилось.
Последствия наступили быстро и оказались крайне тяжёлыми. В акватории Персидского залива оказались заблокированы примерно 13 миллионов баррелей нефти в сутки и около 300 миллионов кубометров сжиженного природного газа в сутки. Производителям пришлось останавливать добычу на месторождениях, выводить из эксплуатации НПЗ и газовые заводы, что нанесло серьёзный удар по экономикам целого ряда стран от Азии до Европы.
Боевые действия привели не только к краткосрочному сбою поставок, но и к долговременному ущербу энергетической инфраструктуре и дипломатическим отношениям во всём регионе.
Как и когда может начаться восстановление
Темпы нормализации зависят не только от того, удастся ли Вашингтону и Тегерану выйти на устойчивые договорённости. Важную роль сыграют логистика, доступность страхования для танкеров, ставки фрахта и готовность судовладельцев возвращаться в зону повышенного риска.
Первыми из Персидского залива уйдут примерно 260 судов, застрявших там с началом кризиса. По данным Kpler, на борту этих танкеров находится около 170 миллионов баррелей нефти и 1,2 миллиона метрических тонн СПГ.
Основной объём этих партий, как ожидается, отправится в страны Азии, на долю которых в обычные годы приходится примерно 80% экспорта нефти из Персидского залива и около 90% поставок СПГ. По мере выхода загруженных судов из региона в Персидский залив начнут заходить более 300 пустых танкеров, которые пока простаивают в Оманском заливе. Они направятся к крупнейшим экспортным терминалам, таким как Рас‑Таннура в Саудовской Аравии и нефтяной порт Басра в Ираке.
Первой задачей этих судов станет разгрузка прибрежных хранилищ, которые практически заполнились в период остановки судоходства через Ормузский пролив. По оценке Международного энергетического агентства, коммерческие запасы нефти в странах Персидского залива достигли около 262 миллионов баррелей — это эквивалент примерно 20 суток текущей добычи. При такой степени заполненности резервуаров наращивать добычу до возобновления полноценного экспорта практически невозможно.
Даже после разблокировки логистика танкерных перевозок будет сдерживать восстановление потоков энергоносителей. Обычный круговой рейс с Ближнего Востока до западного побережья Индии занимает около 20 дней, а более протяжённые маршруты в Китай, Японию и Южную Корею растягиваются на два месяца и более.
Дополнительным ограничением может стать нехватка самих танкеров: значительная часть флота была переведена на перевозку нефти и СПГ из Северной и Южной Америки в азиатские государства, где продолжительность одного рейса достигает примерно 40 дней.
На восстановление баланса торгового флота и возвращение погрузочных операций в портах Персидского залива к довоенным ритмам, по оценкам аналитиков, уйдёт не менее восьми–двенадцати недель даже при относительно благоприятном развитии политической ситуации.
Замкнутая взаимозависимость добычи и перевозок
По мере постепенного возобновления загрузки танкеров таким производителям, как Saudi Aramco и ADNOC, предстоит перезапуск добычи нефти и газа на объектах, частично или полностью остановленных на фоне боевых действий, а также возвращение к работе перерабатывающих мощностей.
Это потребует сложной координации: необходимо вернуть на месторождения и терминалы тысячи квалифицированных работников и подрядчиков, эвакуированных в период эскалации конфликта. Скорость наращивания добычи будет зависеть и от наличия свободных мощностей хранения на прибрежных терминалах, формируя замкнутый круг взаимозависимости между судоходством и производством.
По оценкам МЭА, примерно половина нефтегазовых месторождений в регионе сохраняет достаточное пластовое давление, чтобы вернуться к довоенным объёмам добычи примерно за две недели. На ещё одной трети месторождений восстановление до прежнего уровня может занять до полутора месяцев при условии безопасной обстановки в акватории и восстановления нарушенных логистических цепочек.
Оставшиеся около 20% объектов, на которых добывается эквивалент примерно 2,5–3 миллионов баррелей в сутки, столкнулись с серьёзными техническими проблемами. Низкое пластовое давление, повреждённое оборудование и перебои с электроснабжением потребуют длительных ремонтных и восстановительных работ, растянутых на многие месяцы.
Крупные энергетические объекты понесли колоссальный ущерб. Так, на гигантском СПГ‑терминале Рас‑Лаффан в Катаре, по оценкам, выведено из строя порядка 17% мощностей, а их восстановление может занять до пяти лет. Некоторые старые и технологически сложные скважины, особенно в Ираке и Кувейте, возможно, уже не смогут вернуться к прежним объёмам добычи.
Длительный перерыв в поставках со временем можно компенсировать за счёт бурения новых скважин в регионе, однако этот процесс занимает не менее года и требует устойчивой безопасности и политической стабильности.
Когда скопление танкеров в узле Ормузского пролива будет рассеяно, а добыча выведена на более стабильный уровень, правительства и компании, прежде всего в Ираке и Кувейте, смогут постепенно отменить режим форс‑мажора по экспортным контрактам. Такие положения позволяют временно прекращать поставки в условиях неконтролируемых обстоятельств, включая войну.
Даже при самом благоприятном сценарии — успешных мирных переговорах, отсутствии новых вспышек насилия и ограниченном масштабе инфраструктурных повреждений — полное возвращение к довоенным масштабам операций в Ормузском проливе и регионе в целом вряд ли возможно в ближайшие годы.
